О современном богословии РПЦ МП и альтернативного православия в России: научная полемика vs государственная пропаганда Друк

b_300_0_16777215_0___images_stories_isusova_molytva.pngТема современного богословия, его ответов на актуальные запросы общества и государства животрепещуща для Украины так же, как и для христианского мира вообще. Мы еще не можем с полной уверенностью сказать, что состоялись в уникальном и современном украинском богомыслии. Путь был начат, потом прерван, а затем опять возрожден. Возможно, со временем кто-то напишет исследование о генезе украинских путей богословствования на фоне постмодерна и секуляризации. Но интересно знать, как это дело обстоит у соседей – каково обличие современного российского богословия, и какие вопросы там выделены красным.

Проводником в современное богословие Русской Православной Церкви Московского патриархата (РПЦ МП) и альтернативного православия для нас стал Александр Солдатов, религиозный журналист, исследователь, который окончил в 1997 году Семинарию Преподобного Иова Почаевского Русской Православной Церкви заграницей (РПЦЗ) в Мюнхене.

Александр, если говорить о современном богословии в РПЦ МП и среди альтернативного православия: присутствует ли этот феномен как наука, или все сводится к пропаганде под видом богословствования?

В этой среде все связано с «традиционностью» той или иной общины в контексте истории России. Существуют некие гетто, где можно развивать богословие, но в четко ограниченных рамках. Есть такое место, как Общецерковная аспирантура и докторантура им. свв. Кирилла и Мефодия, которую возглавляет митр. Иларион (Алфеев), и там проводятся достаточно серьезные богословские исследования с привлечением зарубежных (католических в основном) ученых. Но массовый интерес к богословию как к науке не поощряется церковной администрацией, потому что это может «раскачать лодку». Московская патриархия востребована властью как институция политическая, как бизнес-проект, франшиза, как теперь принято говорить. Я это сравниваю со средневековой системой кормлений, когда старший феодал дает участок младшему феодалу, который может извлекать из него прибыль при условии, что половину будет отдавать старшему феодалу. Поэтому если вдруг появляется активный священник, который задается богословскими вопросами, то он воспринимается системой как источник потенциальной опасности. Тем более ситуация усугубляется, если появляется мирянин, который начинает как-то сверять наличную церковную жизнь с идеалом евангельским и святоотеческим. Этот инакомыслящий сразу же стает источником потенциальной опасности. Таких людей система не поощряет и выталкивает, поэтому многие переходят в альтернативное православие. Можно сказать, что внутри самой Московской патриархии образовалась альтернативная ниша, где есть выдающиеся мыслители (например, тот же Андрей Кураев), но они не имеют никакой возможности существенно влиять на церковную жизнь, преподавать, публиковаться.

В то же время достаточно свободное, честное богословствование присутствует в альтернативных церквях, например, еп. Григорий (Лурье), на мой взгляд, является таким центром притяжения. Он автор ряда материалов на тему агиографии, большой исследователь имяславия.

Над чем полемизируют современные российские богословы?

Пожалуй, сейчас главный предмет богословской полемики в России - это тема имяславия: какова природа Имя Божия, его тварность и нетварность. На самом деле это разновидность древних споров о Божественных энергиях, и о степени приобщения человеческой природы к Богу. Правда, в среде Московской патриархии мало кто этим интересуется, но в альтернативном православии спорят серьезно. Хотя альтернативная ветвь немногочисленна, но она отличается как раз тем, что для нее богословские вопросы остаются актуальными, многие люди этим живут и ради этого выбирают свою юрисдикционную принадлежность.

Московская патриархия построена по другому принципу: это место комфортной, безопасной жизни, определенной психотерапии, там существует огромный разброс религиозных мировоззрений, никто ни от кого не требует некой сознательной веры, а тем более – ее унификации. Есть расхожая шутка, что данные социологических опросов из года в год показывают, что среди православных в России примерно 60% не верят в Бога. Люди могут называть себя православными, ходить в церковь, выполнять какие-то обряды, кто-то из них может даже причащаться, но в Бога не верить. Вот такой феномен. Поэтому сама среда этой Церкви не способствует богословскому мышлению и развязыванию богословских вопросов. Сами семинаристы говорят, что уровень преподавания в российских семинариях крайне низкий, что люди могут не знать символа веры, не читать Библии, но зато занимаются всевозможными «послушаниями». Соответственно и карьеру делает тот, кто может угодить епископу. Есть определенный кризис духовного образования. Существует только несколько ярких имен среди преподавателей в духовных семинариях: профессор Алексей Осипов, Андрей Кураев, митр. Иларион (Алфеев). Но на последнем, к примеру, навешано столько административных обязанностей, что у него практически не остается времени для науки.

В альтернативном православии на этот счет более благоприятные условия, поскольку там мало административных должностей и обязанностей, практически нет никакого бизнеса. Среди таких богословов еп. Григорий (Лурье), Алексей Зайцев из Калуги, который преподавал догматику в Московской духовной академии, есть целая петербургская школа патрологов, к которым принадлежат Дмитрий Бирюков, Григорий Биневич.

Актуальные теперь богословские исследования и споры на счет имяславства в России – это по большей части анализ святоотеческой традиции, или же развитие современного богословия о присутствии Божественных энергий в постмодерном мире?

Это больше актуализация традиции. Потому что для православия важна только та часть традиции, которая имеет практическое значение, которая необходима для спасения, понимаемого как обожение. Просто копаться в архивах и изучать какие-то неактуальные полемики, которые не имеют отношения к спасению, не интересно для православия. Эта традиция себя осознает, ищет свою идентичность через максимальное отталкивание от схоластики, от интереса к абстрактным вещам, которые существуют для математической красоты, но опять же - не имеют веса для спасения моей души.

Вопрос имяславия возник именно в связи с тем, насколько реальным является соединение человеческой природы с Богом для каждого христианина, как это соединение происходит в жизни каждого христианина, какой есть метод для того, чтобы приблизиться к этому единству. В этих вопросах богословы опираются на опыт аскетической традиции, афонского монашества, который никогда не прекращался, а просто определенное время не был доступен общему обозрению. Популяризация имяславия началась при преп. Паисии Величковском, в России традицию продолжили оптинские старцы. Постепенно имяславие стало известно далеко за пределами монастырей. Призывание Имя Божьего - это не просто благочестивая практика, связанная с каким-то умилением, духовными переживаниями, напротив - это реальное энергийное соединение с Божеством через Его нетварное Имя.

Но почему именно имяславие сейчас стало особо актуальным, ведь существует множество иных «практических методик» обожествления?

Потому что имяславие, полемика вокруг него не были сполна проговорены в дореволюционной России. Эта практика стала широко известна благодаря событиям на Афоне в 1913 году, когда официальная синодальная администрация не опознала православия в имяславии и решила, что это какое-то новое учение. Дореволюционный святейший синод осудил имяславцев, было издано послание, где говорилось, что Имя Божье является тварным, поскольку те формы обращения к Богу, которые нам известны, придуманы людьми. После произошла революция в 1917 году и эта идеология, что будто бы Бог придуман людьми, стала официальной атеистической линией советского государства. Поэтому создается такое впечатление, что события 1913-1914 годов предопределили ту катастрофу, которая произошла в России в 1917 году. Были какие-то попытки спасти сложившееся положение Поместным Собором в 1917 году, но его не удалось провести, как следует. Патриарх Тихон тоже пытался помириться с имяславцами, но он вскорее после революции умер.

То есть эта тема не была доведена до логического конца, так и осталось неясно – Российская Церковь или, по крайней мере, ее официальное священноначалие имяборческое или имяславческое. Действительно ли то, о чем заявил Синод в 1913 году, адекватно выражает вероучение РПЦ или это какая-то дикость, которая стала индикатором некого разложения духовного, богословского, религиозного, которое было до революции в России. Те, кто придерживается второй точки зрения о разложении, которое доказывает, что революция произошла не на пустом месте, как раз являются сторонниками имяславия. А такие течения, которые пытаются как-то канонизировать всю церковную реальность дореволюционную и приписать революцию какому-то влиянию внешнего заговора, они принадлежат к так называемому имяборческому крылу. По сути дела, если учение имяборцев глубоко анализировать, то оно приводит к выводам, что Бога нет. Я считаю это некой формой «христианского атеизма»: богопочитание, но без возможности реального воссоединения с Богом, без богообщения. В крайнем случае, это можно назвать деизмом – мы признаем, что мир сотворен, но не имеем никакой связи с Творцом этого мира.

Сейчас Вы занимаетесь исследованием альтернативного православия?

Я исследую историю возникновения альтернативного православия в России и его современное состояние. На эту же тему сейчас преподаю спецкурс для студентов-богословов Украинского католического университета во Львове. В данный момент существует не меньше сотни альтернативных ответвлений. В Киеве я занимаюсь научной работой в отделении религиоведения Института философии НАН Украины. Именно там разрабатываю исследования об альтернативном православии, чем больше никто в Украине не занимается. Как шутили раньше мои российские коллеги, я исследую эту тему с помощью «метода погружения». Они так говорили, потому что думали, что я «более адекватный человек» и не могу всерьез воспринимать всякие альтернативные церкви, поэтому выбрал для себя метод погружения как самый эффективный. На самом деле, я воспринимаю все эти маленькие альтернативные ответвления всерьез, это не просто искусственное погружение, а это реальная принадлежность.

Еще я продолжаю свой проект, посвященный журналистике о религии в России, «Портал-Credo.ru». В России есть масса гонимых общин, которые, кроме как на нашем портале, больше нигде не могут рассказать о своих бедах, проблемах. Поэтому если и эта площадка исчезнет, то для них ситуация усугубится еще больше. Нам даже будет неловко перед такими группами, если мы прекратим свою работу.

А в Украине существуют альтернативные православные?

Да, в Киеве, например, представлено православие русской традиции в виде 7-8 юрисдикций, но есть также несколько альтернативных церквей украинской традиции, представителей которых можно встретить даже во Львове. Есть такой митрополит Петро (Петрусь), который когда-то был крупным деятелем Украинской Православной Автокефальной Церкви (УАПЦ), а потом отделился от нее и создал свою юрисдикцию, которую в источниках называют Украинская Автономная Православная Церковь Львова. Еще во Львове есть Апостольская Православная Церковь. Но в Киеве это направление развито более сильно, там даже есть крупный монастырь Иоанна Шанхайского, который находится в юрисдикции Русской Православной Церкви заграницей (РПЦЗ (ВВ) - ветви Виталия-Владимира).

Благодарю за познавательную беседу!

Подготовила Нина Полищук

Также читайте предыдущее интервью с Александром Солдатовым о религиозной журналистике и свободе слова в России.

Вам це може бути цікаво


Рейтинг статті

( 4 голосів )
Теги:     інтерв’ю
( 553 переглядів )
 

Додати коментар


Захисний код
Оновити